November 29th, 2013

(no subject)

Интервью с Филиппом Бобковым на "Дожде".

Желнов: А «Диалоги с Евтушенко»? На Первом канале он прошел две недели назад, по-моему.

Бобков: Я не видел.

Желнов: Я просто вас попрошу прокомментировать, потому что Евгений Евтушенко в этом фильме рассказывает о вашей встрече, он не говорит где – на Лубянке это было или где-то, и о том, что вы обсуждали возможную высылку Иосифа Бродского из страны. Об этом говорит Евгений Евтушенко в эфире. Вы можете подтвердить то, что сказал Евтушенко?

Бобков: Я не помню. Наверное, были. Раз он говорит, то, наверное, были. Я не отрицаю. Просто я сейчас не помню. Что касается Бродского, я не принимал участия в том, чтобы ему помогать уезжать или помогать оставаться. Единственное, когда встал вопрос о том, что ему бы надо было уехать, я не возражал. Но я не вырабатывал эту линию, это его был вопрос. Если возвращаться к Бродскому просто так, как я его помню – кроме всего прочего, какой он там был, какой есть – он вел себя так, как ему надо было, и хотел себя именно так вести. Это неинтересный человек. Кстати говоря, если вспомнить это, то когда он уехал, он остался вычеркнутым совершенно. Никаких уже не было к нему отношений, чтобы его вспоминали. Он покинул страну и покинул.

Желнов: Как вычеркнут? Потом была Нобелевская премия и преподавание.

Бобков: Так это его вытягивали там, пытались из него уже что-то делать.

Желнов: Вы видели в Бродском большой талант большого поэта?

Бобков: В то время, когда он был здесь, я не видел этого. Не видел. И я, между прочим, большого поэта и большого таланта в нем никогда не видел, даже когда он уехал. То, что говорит Евтушенко, дело Евтушенко. Но я не видел в нем какого-то таланта огромного. Что там в нем было? Если бы в нем был талант, он бы закрепился, никто бы его не скинул с этого…

Желнов: А почему все-таки скинули? За тунеядство?

Бобков: Сейчас я к этому не возвращаюсь. Выгнали – и выгнали.

Желнов: Ну, почему все-таки? Что он такого сделал против Конституции СССР по линии пятого правления?

Бобков: Да ничего он не делал по линии пятого правления, по линии Конституции.

Желнов: А за что же тогда пострадал?

Бобков: Он же сам уехал, его же не выселили.

Желнов: Вынужденно, все-таки.

Бобков: Да ну, что ты! Он сам уехал, он просто создавал такую ситуацию вокруг себя. Он уехал сам, чего его выселять? Кто его выселил? Нужно вам сказать вообще, кто кого выселял. Единственного человека, которого выселили из страны, это был Солженицын. Его – да, выселили. Но это был единственный.