Category: наука

(no subject)

А.Генис
ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ
''Вехи новой России''

Мы представим двух авторов, которых объединяет все, кроме стиля и взглядов. Оба – Нобелевские лауреаты, оба – изгнанники, оба десятилетиями жили в Америке, оба считаются в новой России главными авторами послевоенной словесности. На этом, однако, сходство кончается.



Солженицын – прозаик, националист, архаист, православный,
Бродский – поэт, космополит, классик, агностик.
Первый вернулся в Россию сам, второй – своими произведениями.
На культуру новой России оба оказывают громадное, но очень разное влияние.

С.Волков:
Бродскому очень нравился ''Архипелаг ГУЛАГ'' и он когда-то согласился с идеей Лосева о том, что ''Архипелаг ГУЛАГ'', как всякое настоящее эпическое произведение, можно начинать читать с любого места и все равно будет интересно.

http://www.svobodanews.ru/content/transcript/9498105.html
июнь 1972

(no subject)

существуют ли какие-нибудь видео-интервью ИБ, вскоре после объявления его лауреатом Нобелевской премии?

В США появилась Мемориальная квартира Бродского


Его жилище было сохранено стараниями бывшего профессора коллежда Кена Уильямса, который восстановил флигель своими руками. Из новости это не совсем видно, но история в том, что это это первая попытка создания в Соединённых Штатах места памяти Бродского. 70-летию Бродского также был посвящен двухдневный симпозиум, в работе которого приняли участие Томас Венцлова, Юз Алешковский, Питер Скотто, Джейн Таубман, Виктория Швейцер, Михаил Мильчик, Нина Попова, Анн Шелберг, Яков Клоц, Михаил Гронас, Полина Барскова и другие.

А ещё есть какое-то количество фотографий с симпозиума. Вот Венцлова. например:


Памяти Н.Н.

Расскажите, пожалуйста, кто такая Н.Н.

апдейт: 
собственно само стихотворение:

     Я позабыл тебя; но помню штукатурку
     в подъезде, вздувшуюся щитовидку
     труб отопленья вперемежку с сыпью
     звонков с фамилиями типа "выпью"
     или "убью", и псориаз асбеста
     плюс эпидемию -- грибное место
     электросчетчиков блокадной моды.
     Ты умерла. Они остались. Годы
     в волну бросаются княжною Стеньки.
     Другие вывески, другие деньги,
     другая поросль, иная падаль.
     Что делать с прожитым теперь? И надо ль
     вообще заботиться о содержаньи
     недр гипоталамуса, т. е. ржаньи,
     раскатов коего его герои
     не разберут уже, так далеко от Трои.

     Что посоветуешь? Развеселиться?
     Взглянуть на облако? У них -- все лица
     и в очертаниях -- жакет с подшитым
     голландским кружевом. Но с парашютом
     не спрыгнуть в прошлое, в послевоенный
     пейзаж с трамваями, с открытой веной
     реки, с двузначностью стиральных меток.
     Одиннадцать квадратных метров
     напротив взорванной десятилетки
     в мозгу скукожились до нервной клетки,
     включив то байковое одеяло
     станка под лебедем, где ты давала
     подростку в саржевых портках и в кепке.
     Взглянуть на облако, где эти тряпки
     везде разбросаны, как в том квадрате,
     с одним заданием: глаз приучить к утрате?

     Не стоит, милая. Что выживает, кроме
     капризов климата? Другое время,
     другие лацканы, замашки, догмы.
     И я -- единственный теперь, кто мог бы
     припомнить всю тебя в конце столетья
     вне времени. Сиречь без платья,
     на простыне. Но, вероятно, тело
     сопротивляется, когда истлело,
     воспоминаниям. Как жертва власти,
     греху отказывающей в лучшей части
     существования, тем паче -- в праве
     на будущее. К вящей славе,
     видать, архангелов, вострящих грифель:
     торс, бедра, ягодицы, плечи, профиль
     -- все оборачивается расплатой
     за то объятие. И это -- гибель статуй.

     И я на выручку не подоспею.
     На скромную твою Помпею
     обрушивается мой Везувий
     забвения: обид, безумий,
     перемещения в пространстве, азий,
     европ, обязанностей; прочих связей
     и чувств, гонимых на убой оравой
     дней, лет, и прочая. И ты под этой лавой
     погребена. И даже это пенье
     есть дополнительное погребенье
     тебя, а не раскопки древней,
     единственной, чтобы не крикнуть -- кровной!
     цивилизации. Прощай, подруга.
     Я позабыл тебя. Видать, дерюга
     небытия, подобно всякой ткани,
     к лицу тебе. И сохраняет, а не
     растрачивает, как сбереженья,
     тепло, оставшееся от изверженья.
red square

(no subject)

в «строфах» есть такое место:

«Все кончается скукой,
а не горечью. Но
это новой наукой
плохо освещено.
Знавший истину стоик --
стоик только на треть.
Пыль садится на столик,
и ее не стереть.»

кто может объяснить (или хотя-бы высказать предположение) почему «на треть». Где остальные две трети?
new

Комментаторское -- Бродский и Лобачевский

В качестве общего комментария к неоднократным упоминаниям у ИБ "геометрии Лобачевского" пишу следующее (насколько помню из институтского курса):

"Основное существенное отличие геометрии Лобачевского от геометрии Евклида заключается в измененной аксиоме о параллельных прямых, которая у Лобачевского звучит следующим образом: в плоскости через точку, не лежащую на данной прямой можно провести более одной прямой, не пересекающей данную. Однако по распространенному представлению о геометрии Лобачевского, на которое неоднократно опирается Бродский, в геометрии Лобачевского параллельные прямые пересекаются, что, вообще говоря, неточно - Лобачевский просто меняет представления о параллельности".

Интересует мнение специалистов — корректно ли так. Ну, и поправки, если нужны.