Category: транспорт

(no subject)

Всем почитателям творчества Бродского вопрос: как по-вашему, о чем здесь пишет Иосиф Александрович?

Облако в новой жизни лучше, чем солнце.
Дождь,будучи непрерывен -- вроде самопознанья.
В свою очередь, поезд, которого ты не ждешь на перроне в плаще, приходит без опозданья.
Там, где есть горизонт, парус ему судья.Глаз предпочтет обмылок, чем тряпочку или пену.
И если кто-нибудь спросит: "кто ты?" ответь: "кто я, я -- никто", как Улисс некогда Полифему.


Спасибо

Томас Венцлова в переводе Виктора Куллэ

В Карфагене много лет спустя

Иосифу Бродскому

Время мельче предметов. Стоит полоса
Равноденствия. Смог
Искажает размеры. Сейчас голоса
Смоет ливнем. Поток
Стиснет горло. С востока стена пустоты
С переливом стальным
Прёт в зазор моросящий — от дней черноты
До ночей белизны.

Март в начале, и чувства ещё тяготит
Сад под сводом небес,
Где темнеет, дощатой вселенной прикрыт,
Колченогий Гермес;
И ещё из чужого стиха, где блестит
Прорубь трепетом крыл,
Пёстрых уток озябшая стая взлетит
С индевелых чернил.

Равновесие. Точка, где выжить лишь нам
Довелось — остальных
Сквозь палаты и нары несло по волнам
На глубинах иных.
Ветер клочьями липнет к рубашке. С высот
Небосвод ледяной
Из обломков глагольных времён донесёт
Эхом только одно

Однократно прошедшее. Город теперь
Полон прошлым. И то,
Как едины в нём стройная ясность цепей,
Устремлённость мостов,
Свет трамваев и карцеров лампы, бетон,
Двор и облако над —
Та страна, где ты был многократно рождён,
Но не рвёшься назад.

У гранита, где мы «никогда» — закавычь —
Обучались впервой,
По реченью Катона крошится кирпич,
Речь восходит травой.
Чёрствый воздух руин отдает беленой
И пригоден с трудом
Для того чтобы мышь в черепках под стеной
Обустроила дом.

Я не верил, что всё это кончится. Но
Вот мишень на стене.
То, что было удачей и мукой — равно́
Исчезает в огне.
Лишь просвет, лишь цезура в мозгу зазвучит,
Лишь зрачки не вольны́
В полумраке, где неба нельзя отличить
От болот торфяных.

Больше нет ничего. Жёсткий плющ, заодно
С этой стужей, слегка
Извиваясь за рамой, скребётся в окно,
Чтобы день иссякал,
Чтобы, нас продолжая с упорством тоски,
Снова стали вольны́
Боги, нас превозмогшие — темень строки,
Негатив белизны.

1995

Первоисточник